Целомудрие в том состоит, чтобы наблюдать за собой во всех действиях: в словах, в делах, в помыслах, значит соблюдать целыми все добродетели.

Прп.Амвросий Оптинский



Юрий Кублановский (1947 г.)

Сумерки на Босфоре

1
Сухогрузы, баржи и разная мелюзга,
напоминающая издали джонки,
дрейфуют
в ожиданье прохода через Босфор.
И уже зажглись огоньки.

В золотом пространстве Святой Софии,
мнится, рыцарь,
похожий на осклабленного зверька
или космического пришельца,
распатронивает добычу.

Но — надо знать места:
ещё в закутах цела
чудом парча мозаик —
глаз не оторвать от несказанной их красоты.

Страшно за будущее,
за Богородицу в алтарной абсиде,
за благородство её архаики,
за православный люд,
и там и тут,
сжимаемый до фрагментов мозаики.

2 мая 2013 г.
 

2
Палевые сумерки на Босфоре.
Будто свечи, теплятся огоньки судов
перед таможенным шмоном.

И глоток вина на ветру веранды,
теребящем скатерти и салфетки,
тут не в пику пению муэдзинов,
перекличке их с минаретов
и орнаменту голубой расцветки.

Ох, чего только не бывает в подлунной,
не забуду новостную картинку:
бедуины рысью на дромадерах
в гуще бунтующей молодежи
скачут на шеренгу армейцев…

Нынче ж Ближний Восток на Страстной седмице
представляется поспокойней,
чем в недавние нулевые:
в храме Гроба Господня обошлось баз давки,
без бомбёжек в целом по региону.

Правда, длилась, кажется, много дольше
ночь ареста Господа Иисуса.
Несмотря на тени костров на лицах,
гнёзда автоматчиков на границе,
чем я старе — тем эта ночь темнее.
 

3
С каждым годом всё тяжелей бывает
мне читать евангельские страницы
про арест, и пытки, и поруганья,
и уж вовсе, вовсе невыносимо
про предательство Петром Иисуса,
перекрытое петушиным криком.

Будто сам себя я при этом вижу
у костра, и жарко лицу, но холод
по спине бежит, и сжимают сердце
мне тиски предчувствия новой веры,
новых бед несметных
и упований.

Скоро одряхлеют арены Рима,
все его триклинии и парилки,
и завалит густо идущим снегом
нашей кровью пропитанные опилки.
Провиденье русским обрубит лапы:
не видать им тусклых огней Босфора.
Но не быть ему и под властью Папы.
Не пойму, кому здесь даётся фора.
Неужели Всемирному Халифату?

Но пока сиреневому закату
в глубине гостиничного коридора.

5 мая 2013 г.

***

Я глазам и ушам не верю:

ладнолюди - целые государства

задыхаются в неуёмном

лае на отверженную Россию,

отстоявшую бухты Крыма,

соплеменниковпамять сердца

тень последнего своего монарха.

Если б мне такое в 80-х

напророчил кто-нибудь,

япожалуй,

у виска покрутил бы пальцем,

только в мнении своём укрепившись:

молвсё это байки для бестолковых,

осовеченныхоглуплённых граждан - 

байкичто мы миру чужие.

Но забыть приходится день вчерашний.

Неужели точему сужденослучится?

«Поднимите мне веки - командовал монстр из страшной

сказки Гоголятаинственного провидца.

Говорятчто янки (а тыбратжалок

все в одной корзине не держат яйца.

Так факир под бой барабанных палок

из цилиндра за уши вынул зайца.

сентябрь 2014 г.

***

Россия, ты моя!
И дождь сродни потопу,
и ветер, в октябре сжигающий листы…
В завшивленный барак, в распутную Европу
мы унесём мечту о том, какая ты.

Чужим не понята. Оболгана своими
в чреде глухих годин.
Как солнце плавкое в закатном смуглом дыме
бурьяна и руин,

вот-вот погаснешь ты.
И кто тогда поверит
слезам твоих кликуш?
Слепые, как кроты, на ощупь выйдут в двери
останки наших душ.

…Россия, это ты
на папертях кричала,
когда из алтарей сынов везли в Кресты.
В края, куда звезда лучом не доставала,
они ушли с мечтой о том, какая ты.

1978

***

В непосильныенеисправные времена

разве что и держат на плаву какие-то фрагменты реальности

вот сирень рвётся из церковной ограды

всею тяжестью на неё навалившись;

вот колония лилий в йодистой дрейфует воде;

а зимой с плакучих ветвей

посыплются изморози радужные крупицы

Есть в Ипатьевской обители образ

«Не рыдай Мене Мати».

В теснёномогибающем изображенье окладе

Мать с истощённым пытками Сыном.

Выглядят как сверстникиодногодки.

Вся она — отчаяньевопрошанье,

положила ладонь Ему на грудную клетку,

словно тщится утишить боль.

Он же — весь уже не с ней и не с нами.

Снег завалит берега костромские.

Наконецприспеют сроки молиться —

как бы только не последние сроки —

в меру веры на спасение уповая.

13 сентября 2014

                                               

На черноморском закате

Ещё сердолики

не стали тогда мародёров

добычей - и крики

там чаек хриплы от укоров.

Великолепиезатрапеза,

богемность Крыма.

И наша встреча у волнореза

как пантомима.

Вот так же некогда повстречались

Эфрон с Мариной

По небу гряды перемещались

тьмы голубиной.

Он с войскомтерпящим пораженье

ушёл за море.

Есть белизна и в моём служенье,

его растворе.

Жизнь отмеряет нам срок за сроком

блазня отсрочкой.

Вон огоньки на мысу далёком

зажглись цепочкой.

20 сентября 2014

Осень в библиотеке

Окно

с многослойным подвижным золотом

с вкраплениями рябины,

ослепляяне освещает

усадебной темноватой библиотеки,

запущенные тома

старых европейских искусствоведов,

без методологиичистых сердцем...

С возрастом я сделался аутистом.

С ними мне удобнее,

чем с живыми.

Вот уйду, и кто их ещё откроет?

Кто ихнеподъёмныхподнимет?

Разве что внучка Софья

вдруг узнает холодок моих пальцев,

по-над тусклой залежалой страницей

всё стараясь сфокусировать зренье...

28 сентября 2014Поленово

Как услышу волну, увижу волну,
от её тотчас задыхаюсь дыма,
словно тем беру на себя вину
за исход поверженных с рейдов Крыма.

Бесцветье глаз, смуглота висков.
Неутихающий скрип мостков.

Но приходит, видимо, мой черёд
искать не ветра в открытом поле,
а ровным счётом наоборот:
преемника в потаённой доле

наследовать мне — беречь
волн и трапов двойную речь.

2006


Автор: Администратор
Дата публикации: 08.04.2018

Отклики (20)

    Вы должны авторизоваться, чтобы оставлять отклики.