“Вдогонку” Великому Канону: кто такая Армафема?

Одна из трудных вершин Великого поста — Мариино стояние на 5-й седмице с чтением полного текста Великого покаянного канона прп. Андрея Критского и жития прп. Марии Египетской. Трудных — в самом прямом смысле физического и умственного труда: необычайно долгая служба, множество поклонов (по Уставу, который точно соблюдают только старообрядцы — по три земных поклона на каждый тропарь канона: “на кjйждо тропaрь мет†ніz три2”), сложный для понимания текст с обилием библейских образов и богословских мыслей. Сама же Триодь, отмечая это, предлагает смягчать пост и до, и после чтения канона, “трудA рaди бдённагw”, ускорять и сокращать некоторые моменты богослужения, чтобы нагрузка не оказалась сверх сил молящихся.

И, действительно, трудно бывает слушать и внимательно следить за чтением канона прп. Андрея и жития прп. Марии на протяжении всей службы. Однако, порой какие-то необычные моменты “бросаются в глаза” (или в уши), или же после службы вдруг приходят на память.

Мы уже читали этот канон ранее, на великих повечериях в первые дни поста, и тогда он разбивался на четыре более “удобоваримые” части. Но тогда структура службы была немного проще: не пелись стихиры Великого канона на вечерне, не пелись Блаженны после 6-й песни канона. Эти тексты поются или читаются только единожды в году — в день Мариина стояния.

Петь Блаженны на утрене — древняя традиция, которая почти не сохранилась в нашем богослужении. Почти: есть два исключительных дня в году, оба в Великий пост, когда они ещё поются. Первый — в четверг 5-й седмицы поста, после 6-й песни Великого канона. Второй — перед трипеснцем на утрени Великого Четвертка, службе 12-ти Евангелий.

Блаженны в составе Великого покаянного канона следуют его логике: все тропари, которые припеваются к стихам блаженств, отсылают нас к Ветхому Завету (кроме 1-го, где вспоминается евангельский благоразумный разбойник, и последних трёх, покаянного и богословского содержания). Точнее, тропари посвящены книге Судей и самому началу первой книги Царств. Перед нами проходят праведники, воители и судьи первых лет израильского государства: Самсон, Иеффай, Деворра, Гедеон и другие.

И в самом конце этого ряда мы встречаем имя, которого нет в Библии, “Армафема”:

Въ судіsхъ спричтeсz ѓннино порождeніе, вели1кій самyилъ, є3г0же воспитaла ґрмаfeма въ домY гDни: томY поревнyй душE моS, и3 суди2 прeжде и3нёхъ дэлA тво‰.

(Ревнители правильной церковнославянской грамматики заметят ещё нечто: употребление прошедшего времени “по-русски”, без глагола-связки: “воспитала” без “есть”.)

Историю рождения и воспитания пророка Самуила найти легко — это 1-я глава 1-й книги Царств (в западной традиции она и зовётся 1-й книгой Самуила). В первом же стихе главы мы узнаём, что отец пророка “бы́сть человѣ́къ отъ Армаѳе́мъ Сифы́” — из города, который назывался Армафем. Но ни формы женского рода, “Армафема”, ни человека, названного по этой местности, мы не встречаем. Имя матери Самуила — Анна пророчица. Хорошо известна её хвалебная песнь Богу, Который дал ей, неплодной, родить сына. Она и воспитывала его до раннего отроческого возраста. Затем, когда мальчик подрос в достаточной мере, она исполнила свой обет Богу и отдала его на служение при Скинии Свидетельства. В дальнейшем отрок Самуил рос в дому Господнем под присмотром первосвященника Илия, который вообще никакого отношения к городу Армафему не имел.

Таким образом, слова тропаря, что Самуила “воспитала Армафема в дому Господни”, оставляют нас в недоумении. Но… воспользуемся подсказкой, которая бросается в глаза грамматическим “педантам”: в этом предложении неправильно употребляется церковнославянский глагол “воспитати”. Он стоит в форме перфектного причастия, но без глагола-связки. В точности так же использует его и современный русский язык — это и есть привычное нам сегодня прошедшее время. Не может ли быть, что “воспитала Армафема” — относительно поздняя правка текста? Не могла ли эта правка вместе с грамматической ошибкой внести и искажение смысла?

Ответ прост. Всё становится очевидным, как только мы найдём текст Триоди до реформ и “книжной справы” патриарха Никона. В раннем печатном издании времени патриарха Иосифа, 1650 г., мы читаем:

“Въ судіsхъ суждaше ѓннино порождeніе, вели1кіи самu1илъ, є3г0же воспитA ґрмаfeмъ, въ домY гDни...”

Здесь не только славянская грамматика безупречна, здесь и смысл совершенно ясен. Даже запятые расставлены так, чтобы у читателя не возникло сомнений. Армафем — это не женщина, и не человек вообще. Это город, из которого происходили родители пророка и он сам. Слова же “в дому Господни” отделены запятой. То есть, они относятся к не к воспитанию Самуила, а к его служению в зрелом возрасте, когда он был судией Израиля, и продолжал жить при доме Господнем.

Старопечатная книга точно переводит греческий оригинал тропаря, где стоит “ὃν ἐθρέψατο ἡ Ἀρμαθὲμ”. Греческий глагол “τρέφω”, “воспитывать, вскармливать” часто употребляется не только по отношению к людям, но и к городу, земле, дому, вообще к Родине. Конечно же, и в современном русском языке мы можем сказать, например, “меня вскормила Рязань”, “меня воспитал Петербург”.

Еврейское название города “Армафем” в греческом языке не склоняется и не имеет женской или мужской формы, а всегда пишется “Ἀρμαθὲμ” или “Ἀρμαθαίμ”. В русском и церковнославянском оно — либо также не склоняется, либо мужского рода. Армафем был известен на Руси, и не только в узком кругу книжников. Игумен Даниил, паломник XII века, написал своё «Житье и хожение Данила, Русьскыя земли игумена», которое было весьма популярно, читалось и слушалось на протяжении многих веков. В нём он упоминает о горе Армафем на Святой земле, которая так называлась и в его время:

И ту есть гора высока, близь Иерусалима, на десной руцѣ тамо идуще от Афа, имя горѣ той Армафемъ. На той горѣ той Армафемъ — на той горѣ есть гробъ святаго пророка Самоиля, и отца Елъкана, и Марьи Египтяныни, ту бо святых было село и домъ. И есть мѣсто то градом одѣлано, да тако зоветься град-от Армафемъ.

(Интересное совпадение: место захоронения прп. Марии Египетской, по сведениям игумена Даниила, находится в том же Армафеме. Получается, она и Великий канон пересекаются не только в богослужебном времени, но и в пространстве.)

Итак, "Армафема", которая "воспитала", появилась только как результат "книжной справы" царя Алексея Михайловича и патриарха Никона, в 1650-е или 1660-е годы. Что же могло ввести в заблуждение переводчиков и правщиков той поры? Судя по всему, греческий артикль “ἡ” — артикль женского рода. Вероятно, их познания в греческом языке были несовершенны, как и владение церковнославянской грамматикой. Они не сообразили, что по-гречески любой город — женского рода. Сверх того, поленились они и заглянуть в самое начало 1-й книги Царств в Библии. Вместо этого они решили “искать женщину”, — и нашли, а точнее породили, никогда до этого не существовавшую “Армафему”.

К сожалению, с тех самых пор, со второй половины XVII века, эта ошибка аккуратно перепечатывалась и воспроизводилась в более поздних изданиях Триоди. Многие другие “ляпы”, ошибки и опечатки книжной справы патриарха Никона были постепенно исправлены снова. Некоторые — совсем недавно. Но до “Армафемы” до сих пор ни у кого не дошли руки.

Будем надеяться, что данный тропарь будет рано или поздно исправлен в наших богослужебных книгах. Тем более, что всю работу проделали ещё древние переводчики, и проще всего было бы вернуться к старопечатному тексту изданий патриарха Иосифа: “є3г0же воспитA ґрмаfeмъ”. Или, быть может, найдётся ещё более удачная и понятная формулировка, чтобы сказать, что пророк Самуил — воспитанник города Армафема, т.е. из него родом.

А пока этого не случилось, — обратим погрешность специалистов XVII века себе во благо: будем внимательнее слушать текст Великого канона в следующий Великий пост (если Господь сподобит дожить до него). Будем по возможности отмечать непонятные для себя места, и пытаться прояснить их, читая Библию, святоотеческие толкования, статьи современных исследователей.

Главное, постараемся не упустить покаянный духовный смысл текста Великого канона. И отнесёмся серьёзно к призыву прп. Андрея Критского, который никакие погрешности печати, перевода или правки не исказили: “томY [самyилу] поревнyй душE моS, и3 суди2 прeжде и3нёхъ дэлA тв (ему [Самуилу] ревнуй, душа моя, и суди прежде всего другого дела свои [перевод иеромонаха Амвросия]).

     

А. Куликов