Возгоре́вся раче́нием Го́рним,/ же́стость во́льнаго юро́дства па́че всех сла́дких ми́ра предпоче́л еси́,/ отону́дуже повину́ся ти огнь,/ от его́же запале́ния град твой Юрьевец изба́вил еси́,/ и во́ды немо́кренно, я́ко по су́ху, преше́л еси́,/ и хотя́щия бы́ти предре́кл еси́,/ просла́вльшу тя та́ко Бо́гу,/ к Нему́же моля́ся и о нас,// пою́щих тя, блаже́нне Си́моне, помина́й

Кондак блж. Симону Юрьевецкому, глас 4



А. Ф. Лосев. Письма из лагеря в лагерь (жене). Свирлаг-Сиблаг. 11 марта 1932 г.

"Ясочка, сейчас Масленица, блины. Мы никогда не были с тобой любителями этого рода "удовольствий": и часто, бывало, блины эти ешь только для того, чтобы не выразить пренебрежения к столу наших родителей и оказать необходимую тонкость и уважение к старикам-родителям. Но вот теперь, когда я лишен не только этих самых блинов, но и всего прочего в этом роде, - каким утешением и миром веет от этого быта, который, как ни далек от интересов чистого духа, таил в себе столько источников внутреннего равновесия и столько путей к мудрому обладанию жизнью! Блины и хороший стол, это - ласка жизни, начало мирного устроения, наивная и беспечная радость самого бытия. Блины, это звучит как-то празднично, даровито, устойчиво и крепко, и - как это обоснованнее, разумнее, духовнее моего теперешнего нищенства. не только физического, но и духовного! Жизнь чистого духа, конечно, выше блинов. Но блины, этот внутренно оправданный и разумно сформированный быт, безусловно, духовнее, содержательнее, гениальнее, этой вопиющей бессмыслицы и жесточайшей тупости и бездарности моего теперешнего бытия".


Автор: Администратор
Дата публикации: 05.03.2019

Отклики (47)

    Вы должны авторизоваться, чтобы оставлять отклики.