Егда смрад плоти и греха пламень, честная, угасила еси росою Божественнаго Духа, содействующего тебе, тогда звери обуздала еси посреде судища, тело твое предавши на раны мужески. Темже, врага низложивши, победы исплела еси венцы, о Татиано Богоблаженная.

Служба мц. Татиане, стихира на Господи, воззвах



Питер Брейгель Старший

Настя Стебнева откликнулась (а самый зов здесь) и - вот её эссе о цикле «Времена года» Брейгеля-старшего: 

«Картины, о которых пойдет речь, были написаны в 1565 году и относятся к циклу "Двенадцать месяцев". Если принять во внимание, что Питер Брейгель Старший, по мнению многих исследователей, родился около 1525 года (точная дата и место его рождения не известны) и посмотреть картины, написанные им до 1565 года, можно понять, что к данному циклу он пришел уже зрелым человеком и художником. Достаточно взглянуть на все 5 картин цикла, дошедших до нас, и сразу обнаруживается внешнее и внутреннее единство. Внешнее единство, на мой взгляд, заключается в композиционном строе, в стиле изображения, в отношении к колориту. Композиция во всех картинах построена так, что на переднем плане изображены крупные фигуры людей, занятых своим повседневным трудом, соответствующем времени года. А фон представляет собой пейзажи окрестностей: порой суровые, а порой спокойные и уютные. Мне показалось интересным, что передний план, в котором заключен центр композиции и фон очень контрастно отделены друг от друга масштабностью изображения, хотя, какой смысл художник вложил в это я не смогла понять. Колорит в каждой картине восхитителен, он очень индивидуален, гармоничен и соответствует выбранной теме. Что же касается внутреннего единства, здесь я выскажу то, что может быть ошибочным, так как основывается на моем субъективном восприятии и жизненном опыте. Первое, что ощущаешь, глядя на картины данного цикла - это покой. Отчего он возникает?...Ведь, казалось бы в картинах "Возвращение стада" и "Сумрачный день" такой тревожный фон, в первой мы видим, что надвигается ненастная погода и погонщики стараются поскорей увести стада в укрытие, во второй - бушует море и окружающая природа мрачна. Но это обычные явления, с которыми человек сталкивается день ото дня, сезон за сезоном, они могут быть суровыми, как и условия в которых мы живем. Но все эти внешние условия нашей жизни преходящи и не являются её сутью. А покой открывается через людей, которые сосредоточены на своем занятии, работе. И мы не ощущаем, что их деятельность суетна, нет, наоборот, она наполнена основательностью, значительностью и спокойствием. Мы смотрим на персонажей картин глазами автора, с отеческой любовью и теплом. Особенно это явно в картинах "Жатва" и "Сумрачный день". Люди искренне просты, добродушны и увлечены своим трудом. И трапеза на фоне продолжающихся работ и отдых, уставших крестьян - все создает какой-то особый уют и согревает сердце радостью.И почему-то не чувствуется диссонанса между работой и отдыхом, играми на заднем плане в картинах "Жатва" и "Охотники на снегу", но есть ощущение, что всему свое время и место. Меня впечатляет еще один момент в данном цикле: масштабность. Вроде мы смотрим на фрагменты из жизни крестьян, на определенное время года. Но мир и жизнь предстают вне времени, вне пространственных границ и кажется, что мы объемлем взглядом весь мир.

   В стенах города мы так редко имеем возможность соприкоснуться с простором и тишиной, с безмятежностью созерцать красоту и величие мира, созданного Богом. Так редко мы способны воспринимать самих себя и других людей во взаимосвязи с окружающим нерукотворным миром. И все же, у нас есть возможность через творчество художников, вошедших в этот опыт созерцания и осмысления бытия, открыть и для себя новую глубину жизни.

   Думаю, можно вникать и вникать в суть каждой из картин, но на это требуется время, богатый жизненный и духовный опыт. Я лишь попыталась выразить в словах то, что сейчас оказалось важным и понятным для меня. И мне кажется каждый сможет почерпнуть для себя полезное из знакомства с произведениям Питера Брейгеля Старшего».

 

Охотники на снегу

Уладится, будем и мы перед счастьем в долгу.
Устроится, выкипит – видишь, нельзя по-другому.
Что толку стоять над тенями, стоять на снегу,
И медлить спускаться с пригорка к желанному дому

Послушай, настала пора возвращаться домой,
К натопленной кухне, сухому вину и ночлегу.
Входи без оглядки, и дверь поплотнее прикрой –
Довольно бродить по бездомному белому снегу.

Уже не ослепнуть, и можно, спокойно смотреть
На пламя в камине, следить, как последние угли
Мерцают, синеют, и силятся снова гореть,
И гаснут, как память – и вот почернели, потухли.

Темнеет фламандское небо. В ночной тишине
Скрипят половицы – опять ты проснулась и встала,
Подходишь наощупь – малыш разметался во сне
И надо нагнуться, поправить ему одеяло.

А там, за окошком, гуляет метельная тьма,
Немые созвездья под утро прощаются с нами,
Уходят охотники, длится больная зима,
И негде согреться – и только болотное пламя. . .

Бахыт Кенжеев, 1975 


Автор: Администратор
Дата публикации: 06.05.2013

Отклики (8)

  1. Smile

    06 мая 2013, 20:53 #
    Да. Так.

    Вы должны авторизоваться, чтобы оставлять отклики.